Департамент по туризму Министерства спорта и туризма Республики Беларусь начинает вести Реестр субъектов туристической деятельности.

С целью изучения спроса на цены долевого строительства многоквартирных жилых домов на коммерческой основе в городе Светлогорске отдел жилищно-коммунального хозяйства Светлогорского райисполкома предлагает вам ответить на вопросы (внизу страницы).

Проводится переучет бывших узников лагеря «Озаричи». Требуются ксерокопии паспорта и удостоверения узника.

Обращаться по адресу: ул. Школьная, 2 (бывшая 1-я школа, кабинет «Ветераны труда и войны»), с 9.00 до 13.00 (кроме субботы и воскресенья).

 

Когда фашистская Германия напала на нашу страну

Последним по трапу на пристань шел мужчина – это был мой отец Демид Михайлович Логаш. Он шел, чтобы присоединиться к тем, кто находился на барже, которая стояла у пристани, загруженная призывниками. Они были призваны военкоматом в связи с войной.

Он был добровольцем. У него была так называемая «бронь», как охранника завода «Краскоцвет», но он добился снятия брони и попросился на фронт, чтобы уйти на войну вместе с другими рабочими завода. Он был участником первой мировой войны, во время Октябрьской революции их полк перешел на сторону революции. Отец был участником гражданской войны до самого изгнания поляков из Беларуси. Вернулся домой в 1920 году. Женился и 1921 году родилась первая дочка Вера. Папу называли «беспартийным большевиком», в партию он не вступал, так как сам себя считал недостаточно грамотным – 4 класса церковно-приходской школы. Но он был хорошим столяром. Благодаря Советской власти семья постепенно выбивалась из бедности.

Когда фашистская Германия напала на нашу страну, папа сказал, что должен защищать свою страну от фашистов, что его место в армии и ушел добровольцем.

Стоя на берегу Днепра около пристани среди провожавших солдат жен и детей, он в последний раз подошел к матери, а мы стояли – три дочки: Вера, Надя и я, самая младшая, «малая» Любка. Он меня крепко прижал и сказал матери, чтобы берегла дочек. «Мы разгромим фашистов и я вернусь!» – это были его последние слова и я их запомнила навсегда.

Лоев был оккупирован немецкими солдатами в августе 1941 года. Жители прятались. Наши войска переправились на левый берег Днепра, правый хотя и отстаивали большой кровью, но удержаться не смогли. Немцы на мотоциклах ворвались в поселок и начали строчить из пулеметов. Они стреляли по курам, потом на площади около Днепра разложили костер, жарили этих кур и хохотали, а мы сидели, спрятавшись, и плакали…

Расположившись в оставшихся целыми зданиях, немцы начали устанавливать «новый порядок». Бургомистром был назначен Дмитрий Козел, начальником полиции – Михаил Давгалыченко, были и другие должностные лица «нового порядка». Многие появились в Лоеве уже с немцами, они при Советской власти имели криминальное прошлое. Они, в основном, и стали служить в полиции.

Новая власть расклеивала приказы о явке коммунистов для регистрации. Таким образом были арестованы три коммуниста, которые были расстреляны в одном из подвалов. Было запрещено их хоронить, но люди ночью уворовали одного из расстрелянных и похоронили так, что даже оккупанты не смогли обнаружить могилу.

Однажды ночью к нам пробрался полковник Красной Армии, родной брат моей матери Афанасий Карпенко, раненый в правую руку. Вырвавшись из окружения (а это было недалеко от Беларуси), он решил добраться до Лоева и уйти в партизаны. Однако один наш сосед его заметил и утром заявил в полицию. Утром дядю арестовали, пытали, но потом убедились, что он серьезно ранен и бросили в камеру, где находились еще два коммуниста. Всех их продержали в плену около трех месяцев, немецкое командование дало задание полицаям сделать из них предателей. Однако из этого ничего не получилось.

Я передала сведения о пленных командиру партизанского отряда Синякову и был организован побег. Два арестанта на полицейских лошадях прибыли в партизанский отряд. Моего дядю по ходатайству бургомистра (тот был братом мужа моей тети) выпустили, но взяли расписку, что если он исчезнет из Лоева, то нашу семью расстреляют. Его собственная семья находилась в Кировске, где он работал до войны. А когда отряд Ковпака разгромил полицию, то в найденных списках, подлежащих расстрелу, наша фамилия была первой…

Над нами издевались, заявляя, что «ваши за жидов воюют». А мы надеялись всей душой на армию. Мать говорила, что отец придет с победой и ждала. Не верила тому, что говорили окруженцы, дезертиры и всякие подонки, которые даже предлагали ей выйти замуж, но мать отвечала, что будет ждать своего Демида. Ожидание это было нелегким… А мать ждала. Она не верила тем слухам, что его якобы видели среди пленных, другие говорили, что были вместе в бою, а после боя его нигде не нашли. Это рассказывали люди, которые не вызывали у нас доверия (изменники, дезертиры и прочие).

Когда был установлен «новый порядок», то к нам начали приходить мужчины и требовать, чтобы мы им отдали отцовский столярный инструмент, сейчас он «властям нужен». Мать заявила, что инструмента у нее нет, так как Демид перед уходом его где-то спрятал и она не знает где. И мать сохранила его до конца вой-ны, ожидая хозяина.

Лоев был освобожден от оккупантов в октябре 1943 года. Нас было 13 человек-одногодков, пропустивших учебу из-за оккупации. Поскольку у нас уже восстановилась Советская власть, мы пошли просить, чтобы нам дали возможность сдать экзамены за 5-й класс, чтобы потом пойти сразу в 6-й. Нам дали такую возможность.

Писем от отца не было, чему верить, мы не знали. Мы знали про Бобруйский котел, знали, что фронт стоит, мы видели, что подтягиваются войска, готовится наступление. Все люди ожидали, когда изгонят проклятых фашистов из Беларуси. Мы тогда не знали про операцию «Багратион». В июне 1944 годы нам пришел «черновик». Так называли тогда извещения о гибели солдат. В письме сообщалось, что Демид Михайлович Логаш пропал без вести. Сколько было пролито слез… Мать ждала, она не верила в его реальную гибель после всех слухов о нем. На все наши попытки разыскать хотя бы место его гибели нам приходили отрицательные ответы.

Прошло много-много лет, из жизни ушла наша мама, так и не узнав ничего о судьбе мужа. Ушли из жизни и две старшие дочери Вера и Надя. Осталась только я – самая младшая Люба. Та, которая была связной партизанского отряда «За Родину» и дожила до настоящего времени. Я отработала юристом более 50-ти лет в нескольких районах родной Беларуси. Последнее мое место жительства – город Светлогорск. 13 августа 2015 года мне исполнилось 85 лет и мой День рождения отмечали в городском музее. Пришли поздравить представители местной власти, республиканского Совета ветеранов, родные, друзья. Сюрпризом меня удивили работники музея. Они вручили мне то, что я искала больше, чем 74 года. Они мне вручили документы о месте и времени гибели моего отца Демида Михайловича Логаша, сержанта, командира отделения. Это было для меня лучшим подарком. Теперь мы знаем, что он погиб подо Ржевом в ноябре 1941 года, где и похоронен на воинском кладбище…

Я благодарю всех работников музея и всех тех, кто нашел могилу моего отца, а также и отыскал меня, чтобы сообщить мне, моим детям и внукам, где покоится солдат Красной Армии Демид Логаш. Наше общее желание – сына Владимира, дочери Наташи и четырех внуков – при первой возможности побывать на его могиле, отдать последний долг солдату, борцу за свободу своего народа Демиду Логашу и поклониться его праху.

Любовь Кабанова, участница Великой Отечественной войны.